Математик Роман Михайлов

Интервью математики Романа Михайлова произвело на меня глубокое впечатление. Необычное построение фраз, свежий взгляд на многие вещи и грани нормальности. Когда читаешь его или слушаешь, постоянно ловишь себя на двух вещах: “Что за хрень вот он сейчас сказал?” и “А вот это очень глубоко”. Давно не видел ничего подобного. Несколько длинных цитат:

Фашизм — это иерархическая структура, использующая репрессию. Стая птиц, летящих на юг, — это не фашизм, но если птица отстает и ее заклевывают остальные — это фашизм. Единственный способ борьбы с фашизмом, который я указываю в «Равинагаре», — это шизофрения. Шизофрения как структура в смысле набора связок и растущей сложности. Шизофрения вполне может принять фашизм и начать на него работать до определенного момента, и фашизм не заметит, что происходит уничтожение его самого

Если бы меня попросили оставить всего одну концепцию, то это была бы естественность-категорность, потому что она видит мир не как набор объектов, а как совокупность связей между ними, а это разные вещи. Если ты смотришь на текст через связи, раскрывается то, что называется структурой. То есть структура — это не набор объектов, а набор связей.

Мне кажется, никак не интегрируются. Я всегда считал, что они дополняют друг друга и позволяют существовать уникальному субъекту, но сейчас мне кажется, что это создает помехи, потому что существует на уровне шизофреничности, разрывающей сущность на множество разных кусков. С другой стороны, эти тонкие и странные умения могут в определенный момент помочь.

Часто я становлюсь абсолютно рассыпанной сущностью, которая после рассыпания может собираться заново неожиданными способами. И эти сборки связаны со всеми перечисленными практиками. Но я хочу многое оставить в прошлом. Хочу, чтобы из моей жизни ушли карты и шахматы, поэтому специально не беру их с собой в поездки. Возможно, с танцем будет то же самое.

Когда ты атакуешь иерархию, она задает тебе вопрос: «Вот ты победишь, и что ты сделаешь? Построишь новую иерархию?». А шизофрения просто хохочет над этим вопросом.

Если хочешь ориентироваться глубинно, то это 20 лет очень упорного труда, прежде чем ты поймешь, как идет движение по решеткам, где входы в трюковое пространство, где какая сложность, где какие методы накладываются. Нельзя послушать популярную лекцию и понять, что круто в математике, а что нет. Если такая иллюзия создается, она попросту опасна.

Дарвин достоин уважения

mainДарвин оставил после себя отличную автобиографию, из которой можно почерпнуть много всего интересного. Например, что с возрастом он утратил любовь к поэзии и музыке, а также стал атеистом.

Вот несколько цитат, которые я нашел любопытными.

Как он пишет книги или научные работы:

Сначала я делаю самый грубый набросок в две или три страницы, затем более пространный в несколько страниц, в котором несколько слов или даже одно слово даны вместо целого рассуждения или ряда фактов. Каждый из этих заголовков вновь расширяется и часто до неузнаваемости преобразуется, прежде чем я начинаю писать in extenso [в развернутом виде]

О дружбе:

Никогда не вступай в дружбу с человеком, которого ты не можешь уважать

Об интеллектуальном труде:

Я обнаружил, правда, бессознательно и постепенно, что удовольствие, доставляемое наблюдением и работой мысли, несравненно выше того, которое доставляют какое-либо техническое умение или спорт

О счастье:

И вот, в согласии с суждением всех мудрейших людей, он обнаруживает, что наивысшее удовлетворение он получает, если следует определенным импульсам, а именно — социальным инстинктам. Если он будет действовать на благо других людей, он будет получать одобрение со стороны своих ближних и приобретать любовь тех, с кем он живет, а это последнее и есть, несомненно, наивысшее наслаждение, какое мы можем получить на нашей Земле.

О комментах в фейсбуке и всяких форумах:

рад, что избегал полемики, и этим я обязан Ляйеллю, который много лет назад по поводу моих геологических работ настоятельно рекомендовал мне никогда не ввязываться в полемику, так как она редко приносит пользу и не стоит той потери времени и того плохого настроения, которые она вызывает.

У меня, кстати, довольно похожее восприятие нового 🙂

Поэтому я плохой критик: любая статья или книга при первом чтении обычно приводят меня в восторг, и только после продолжительного размышления я начинаю замечать их слабые стороны

О парадоксальной пользе своего слабого здоровья (после 40 он сильно болел и практически не выезжал в свет из своего дома и не принимал гостей):

Даже плохое здоровье, хотя и отняло у меня несколько лет жизни, [пошло мне на пользу, так как] уберегло меня от рассеянной жизни в светском обществе и от развлечений

О скромной оценке своих умственных способностей:

Самым важными из них были: любовь к науке, безграничное терпение при долгом обдумывании любого вопроса, усердие в наблюдении и собирании фактов и порядочная доля изобретательности и здравого смысла. Воистину удивительно, что, обладая такими посредственными способностями, я мог оказать довольно значительное влияние на убеждения людей науки по некоторым важным вопросам.

Я проникся глубоким уважением к Дарвину.

Недалекость

Когда ты не догадался, что можно дублировать и сдвигать ряды в разные стороны в треугольнике Паскаля для простого вычисления:

(defn pascal-rows [col]
  (letfn [(row [col, acc]
    (cond
      (empty? acc) (recur col (conj acc (first col)))
      (empty? col) acc
      (= 1 (count col)) (recur (rest col) (conj acc (first col)))
      :else (recur (rest col) (conj acc (+' (first col) (second col))))
    ))]
  (lazy-seq (cons col (pascal-rows (row col []))))))

И когда кто-то другой догадался:

iterate #(vec (map + (into [0] %) (conj % 0)))